Обманы Локки Ламоры - Страница 95


К оглавлению

95

— Мне нравится такое учение! — воскликнул Гальдо.

— Те же, чья фамилия Ламора, — продолжал священник, — тоже могут поесть, но сначала они должны сходить за подносом и обслужить Жеана Таннена.

Локки отошел к плите, испытывая странную смесь смущения и облегчения. На ужин был жареный каплун, фаршированный чесноком и луком, под соусом из вываренных в вине винограда и инжира. Отец Цепп произнес молитвенные тосты, посвятив последний «Жеану Таннену, который, потеряв одну семью, тут же обрел другую».

Тут Жеану на глаза вновь навернулись слезы, и он потерял интерес к еде. Заметив это, близнецы попробовали спасти его настроение.

— Ты здорово умеешь обращаться со шкатулкой! — заметил Кало.

— Ни у кого из нас так не получается, — поддержал его Гальдо.

— А ведь мы хорошо успеваем в арифметике!

— По крайней мере, — чуть тише сказал Гальдо, — так мы считали до встречи с тобой.

— Да это ерунда, — возразил Жеан. — Можно работать и быстрее. Я хочу сказать… — перед тем, как продолжить, он нервно покосился на Цеппа. — Мне нужны очки для чтения. Без них я плохо вижу. Раньше, с ними, я все делал быстрее. Но… я потерял свои очки на Сумеречном холме. Один из мальчишек…

— Ты получишь новые очки завтра или послезавтра, — пообещал Цепп. — Одно условие: не носи их на людях — это не вяжется с обликом нищего. Но здесь ты вполне можешь пользоваться ими.

— Значит, ты победил меня, ничего толком не видя?! — поразился Локки.

— Кое-как я вижу, — ответил Жеан. — Но все такое нечеткое… Приходится все время щуриться.

— Математический гений и одновременно умелый боец, — улыбнулся отец Цепп. — Воистину в лице юного мастера Таннена Благодетель даровал нам поразительное сочетание талантов. Надеюсь, Локки, теперь ты понимаешь, что он тоже прирожденный Благородный Подонок?

— Да, — мрачно ответил Локки, которому не хотелось так скоро расставаться со своей обидой. — Пожалуй, что так.

4

Следующая ночь выдалась ясной и сухой. Все луны собрались на небосводе и сияли в окружении звезд, будто новые монетки. Жеан Таннен устроился почитать на крыше храма. Он сидел у парапета, держа книгу перед собой на расстоянии вытянутой руки, а две масляные лампы озаряли его теплым желтым светом.

— Надеюсь, не помешаю? — спросил Локки.

Жеан в удивлении вскинул глаза.

— О боги! Ты всегда так тихо подкрадываешься!

— Не всегда, — Локки сделал несколько шагов к толстяку. — Порой я бываю очень громким… и очень глупым.

— Я… э-э-э…

— Можно присесть?

Жеан молча кивнул, и Локки плюхнулся рядом с ним.

— Извини меня, — сказал Локки. — Иногда я веду себя, как полное дерьмо.

— Ты тоже извини. Когда я побил тебя, я не хотел… просто я не владею собой, когда злюсь.

— Ты правильно поступил. Я же не знал про твоих родителей. Теперь мне очень стыдно. Я не имел права так говорить… У меня-то все было по-другому — куча времени, чтобы привыкнуть… понимаешь?

Мальчики помолчали. Жеан закрыл книгу и смотрел в небо.

— А знаешь, может быть, я и не сирота. То есть не вполне, — продолжал Локки.

— Как это?

— Ну… Моя мама умерла. Я был при этом и помню. Но вот отец… он, как бы это сказать… ушел, когда я был совсем маленьким. Его я совсем не помню, точнее, и не знал никогда.

— Сочувствую, — откликнулся Жеан.

— Да, нам обоим впору посочувствовать, правда? Мне кажется, мой отец был моряком или кем-то в этом роде. Или, может быть, торговцем… не уверен. Мама всегда отказывалась говорить о нем, так что я могу и ошибаться.

— А мой папа был очень хороший, — сказал Жеан. — Он… Мои родители держали большую лавку в Северном Углу. Они привозили издалека шелк, кожу, драгоценные камни. Плавали по всему Стальному морю, а иногда путешествовали вглубь континента. Я помогал родителям. Не ездил с ними, а вел разные записи, счета… А еще заботился о кошках. У нас их было целых девять. Мама иногда шутила, что я — единственный ее ребенок, который не бегает на четырех ногах.

Мальчик слегка всхлипнул и вытер глаза.

— По-моему, я уже выплакал все слезы и ничего больше не чувствую, — признался он. — Знаешь, мои родители учили меня быть честным. Они считали, что воровать дурно, против этого законы и людей, и богов. А теперь я узнал, что у воров имеется свой покровитель. И мне предоставлен выбор — либо голодать на улице, либо счастливо жить здесь.

— Все не так уж плохо, — утешил его Локки. — Сколько себя помню, я никогда не занимался другим. Воровство — тоже почетное занятие, если смотреть на это дело так, как мы. И достаточно сложное… Тут разиням не место, — Локки полез за пазуху, достал маленький полотняный мешочек и вручил его Жеану. — Вот, держи.

— Что это?

— Ты же сам сказал, что тебе не хватает твоих очков, — ухмыльнулся Локки. — В Виденце есть один мастер, старше, чем сами боги. И он следит за витриной магазина не так внимательно, как следовало бы. Вот я и подобрал тебе очки на выбор.

Жеан раскрыл мешочек и уставился на трое очков. Двое — в круглых золотых оправах, одни — в серебряной, в форме полумесяцев…

— Спасибо тебе, Локки! — он по очереди примерил очки и слегка нахмурился. — Не знаю, что и сказать… Не хотел бы показаться неблагодарным, совсем нет… но они мне не подходят, — Жеан указал на свои глаза и робко улыбнулся. — Линзы всегда нужно подбирать специально — у каждого ведь своя проблема. Понимаешь, есть люди, которые не видят на далеких расстояниях. Я думаю, эти очки как раз для них. Но я… как это называется… не близорукий, а дальнозоркий.

95